Интеграция Событий Жизни. Если не знать, что означает этот термин, сами слова не дают какого-то определенного интуитивного представления. Более того, как любой профессиональный жаргон, они могут вызвать недоумение. Но когда вы знаете, как это работает, а особенно если вы испытали это на себе, то вам становится понятно, что эти слова очень точно описывают то, что происходит.

Терапия под названием Интеграция Событий Жизни — это техника (или протокол, как ее называют специалисты), разработанная в 2002 году Пегги Пэйс, психологом-консультантом в области психического здоровья, которая ведет практику в штате Вашингтон. Техника с успехом применяется в работе с дисфункциональным поведением, возникшим вследствие какой-либо травмы. Вот моя история о том, как я узнала о данном методе и какую пользу извлекла из этого опыта.

Когда мне было 29 лет, у меня умерла мать, и с тех пор на протяжении почти 30 лет я периодически проходила курсы терапии. У меня было несколько хороших терапевтов. У меня было несколько довольно плохих терапевтов. Один раз я была на сеансе у одного просто жуткого психиатра. Мне ставили диагноз «дистимия». Мне ставили диагноз «тревожное расстройство». Какое-то время я сидела на прозаке. Какое-то время я сидела на циталопраме. Я освоила некоторые способы, которые помогали справляться с этой реальностью, разобралась с некоторыми темами, и в целом с терапией мне было лучше, чем без нее. Например, стало меньше «неуместных слез» — таких, когда я начинала плакать, не найдя спелых бананов, и стало меньше моментов, когда я хотела, чтобы все просто закончилось. Но после всех этих лет я по-прежнему жила с чувством, что мир опасен и за следующим поворотом меня ждет беда и что в принципе все непоправимо. Я постоянно была начеку, настороже и, несмотря на мечту прожить свою жизнь в радости, относилась к состоянию счастья весьма подозрительно. Я чувствовала, что безопаснее и гораздо мудрее ожидать худшего и избегать разочарования. Если Сёрен Кьеркегор мог сказать, что «жизнь — это не головоломка, которую надо решить, а тайна, которую нужно прожить», то я пришла к выводу, что жизнь не то и не другое. Скорее, это испытание, которое нужно выдержать.
Головой я понимала, что жизнь в целом и моя жизнь в частности полны удивительных вещей, и полностью признавала существование плохих вещей как неизбежную часть жизни, на фоне которой хорошие вещи выглядят еще лучше, но я не могла избавиться от чувства безысходности. Как бы я ни старалась, как бы ни старались мои терапевты, мои эмоциональные реакции не подчинялись доводам рассудка.

Как будто в подтверждение этому мне пришлось столкнуться с довольно тяжелыми обстоятельствами: мой первый муж ушел от меня к моей лучшей (на то время) подруге; я переехала к матери, когда ее здоровье стало ухудшаться, а 10 месяцев спустя она умерла (пока у меня был запоздалый медовый месяц с моим новым мужем), и это случилось сразу после того, как я узнала, что беременна моим первым ребенком; через несколько месяцев после ампутации ноги ниже колена неожиданно, во сне, скончалась от сердечного приступа моя сестра в возрасте 56 лет; моему среднему сыну поставили диагноз «шизофрения», и он несколько лет принимал то одни, то другие лекарства, а потом стал бездомным; моего мужа уволили с высокооплачиваемой работы, а четыре месяца спустя он попал в реанимацию с вероятностью выжить 30%; и подобное продолжалось, и продолжалось, и продолжалось. А, да — мой отец умер, когда мне было девять лет.

Я упомянула о смерти отца в последнюю очередь, как о чем-то второстепенном, поскольку это произошло много лет назад и казалось таким далеким от моих нынешних забот. Сколько себя помню, рассказывая о детстве, я невзначай говорила: «…И мой отец умер, когда мне было девять лет». Я давно справилась с этим. Разве не так?
Может, и нет. После около двух с половиной лет работы с моим нынешним терапевтом я все яснее видела, что язык, который я использовала, реагируя на негативные ситуации, больше похож на язык ребенка. Я хотела, чтобы жизнь была справедливой. Мне было тяжело принимать вещи такими, какие они есть. Я настаивала на том, что мечты (хотя бы некоторые) должны сбываться. (Я прямо видела, как гневно топаю своей детской ножкой.) Мой терапевт предположил, что при столкновении с негативными ситуациями я эмоционально застряла в состоянии девятилетнего ребенка, переживающего смерть отца, и проявил большую проницательность, порекомендовав мне Интеграцию Событий Жизни.
Вот мои воспоминания о том, что произошло, вперемежку с текстами, написанными свободным стихом, которые я сочинила о своем опыте, под названием «Приглашение к Себе».
В начале сессии я дала терапевту линию времени своих воспоминаний — список фраз в хронологическом порядке, представляющих события (позитивные, нейтральные и негативные) каждого года моей жизни. Эти фразы предназначены служить вербальными ориентирами, которые помогают вспоминать различные события. Затем терапевт попросил меня назвать место, где я чувствовала себя безопасно и надежно, и я назвала парк у озера Уингра.

Под руководством терапевта я ясно вспомнила момент смерти моего отца — я видела, как его уносят на носилках, а я сама в это время стою в стороне с велосипедом, пропуская санитаров. И терапевт попросил меня сфокусироваться на ощущениях в моем теле, вызванных этим воспоминанием. Я ощущала сдавленность в груди и бурю в животе.
Затем он направил меня взрослую подойти ко мне девятилетней и молча, в воображении, пригласить ее пойти со мной в безопасное место.

Пойдем со мной.
Пойдем?
Давай оставим здесь велосипед.
Ты можешь отпустить его, а я его поставлю.
Дай руку, можно? Хочешь со мной в парк?

Когда она согласилась, терапевт сказал, чтобы я привела ее в парк и помогла ей почувствовать себя комфортно, расслабиться, посмотреть по сторонам.

Давай устроимся на этом одеяле, его сшила мама.
А хочешь уток покормить?
Смотри! Утята. Плывут за мамой в ряд.

Давай присядем тут, под деревом, и будем
смотреть на волны.
Сегодня греет солнышко, при этом приятный дует ветерок.
Позволь, я обниму тебя. Позволишь?
И если хочешь, прислонись ко мне.

Ты будешь лимонад? Хрустящее печенье?
Я принесла еды, чтоб нам перекусить.

Я объяснила ей, что знаю, как ей больно из-за того, что папа умер.

Я знаю, тебе грустно. Папы больше нет,
И ты стояла, молча глядя, как его уносят.
Я знаю, тебе страшно. И сдавливает грудь,
И вихри кружатся внутри.
Я знаю, ты растеряна, не знаешь,
что будет дальше.
И хочется сказать кому-то о том, насколько больно и насколько одиноко тебе сейчас.
Но мама-то не плачет, вот и ты решила, что тебе лучше молчать.

Я сказала ей, что, как ни трудно в это поверить, ее отец умер много лет назад и на самом деле она уже выросла. Я — это она и есть, только взрослая.

Но я сейчас с тобой, и я вернулась сказать тебе, что будет все в порядке.
Такая боль, и это так ужасно,
Когда теряешь папу в девять лет.

И для тебя есть прекрасная новость,
Это удивительно, но это правда:
Твой папа умер много-много лет назад,
И ты прожила долгую жизнь, в которой было так много замечательного:
Верные друзья, прекрасные возлюбленные, и песни, которые ты пела
из самого сердца.
Кошка, свернувшаяся на коленях, и игривый щенок.
Приключения и сюрпризы, и твои дети, которые принесли
столько радости.
И у тебя были дни, когда ты чувствовала себя такой
красивой, умной и такой любимой.
И у тебя захватывало дух
от полной луны на небесах и ярких красок листопада.
Бывали и грустные времена —
возможно, так устроена жизнь:
В ней смешано хорошее и плохое,
как добавляют щепотку соли в тесто,
Чтобы сладкое печенье стало еще более вкусным.

Я сказала, что могу показать ей в картинках, как складывалась ее жизнь. Дальше мой терапевт использовал опорные воспоминания, выбирая по одному на каждый год, чтобы провести меня — и мое девятилетнее «я» — постепенно через весь мой жизненный путь до настоящего времени.

Взгляни на эти облака, я покажу тебе:

Всего лишь год спустя ты будешь бегать по пляжу
И найдешь идеальную ракушку, пятнистую, как леопард.
Она будет нежиться в мокром песке,
сверкая боками в утреннем солнце.
Ты выиграешь в конкурсе чтецов
и кинешься в объятия Бетти,
И все твои друзья окружат тебя с радостным волнением.
Ты будешь так гордиться собой,
Надев на окончание шестого класса
ажурные чулки, пик тогдашней моды,
И туфельки на ремешке с открытой пяткой
и маленьким, но звонким каблучком.
Ты проведешь в Европе шесть недель,
страдая от морской болезни по пути,
Проедешь в поезде целых три дня до Санта-Фе.
А на свой первый выпускной
ты наденешь платье цвета мяты.
Влюбишься по уши в Северта Шанса
И, поедая маисовую лепешку, скажешь Майклу,
что хочешь остаться с ним друзьями.
И станешь королевой бала на свой последний выпускной.

Ты повалишься в сугроб, безумно целуясь с Тони,
и будешь утопать в снегу все глубже и глубже.
Заснешь на вершине пирамиды в Мексике.
На мельнице встретишь Джеймса Болдуина в одних шортах.
Проведешь лето, надевая в основном пестрые индийские саронги.
На гранитных ступенях встретишь Шарлин.
Посмотри, ты возьмешь к себе котенка Келли.
Он сразу бросится тебе в глаза, когда ты увидишь фотографии котят.
Ты будешь позировать фотографу в кружевном свадебном платье
на фоне цветущих магнолий в ботаническом саду.

Ты устроишь вечеринку для Тони в день его двадцатипятилетия.
Закутаешься в синий пиджак Рея в следующем году.
На твой день рождения он подарит тебе жемчужное ожерелье.
Пара веселых мышек будет красоваться на вашем свадебном торте.
Печальные глаза его отца скажут, что мама умерла,
Гораздо раньше, чем он произнесет это.

Ваш первый ребенок, девочка, будет мило гукать, когда появится на свет.
Она прокатится на карусели на главной площади города.
Вместе с ее родившимся братиком вы будете строить замки из песка,
Украшая их флагами из листьев и веточек.
А еще на следующий год он будет целовать своего новорожденного брата,
вставая на цыпочки, чтобы дотянуться до его личика.
На пляже в Манистике ты почувствуешь глубокое умиротворение,
Наблюдая, как твои дети играют в наступающих сумерках.

Ты восхитишься изящным паровозиком из конфет,
который сделает мама Кристи.
Поедешь в Диснейленд на монорельсе.
Ты услышишь, как Стивен поет о ковбое,
живущем в далеких холмах.
И Джефри скажет тебе, что он не собирается делать то, чего не хочет.
В поездке всей семьей по Индиане кенгуру будут прыгать вокруг вас в зоопарке.
Твои дети устроят лягушачьи гонки в бассейне у дома Кейси.
Ты доберешься до Бадланса уже в сумерках.

Ты отправишься в путешествие к Пэйнтид-Рокс в один дождливый летний день
И проведешь ночь в Хамптон-Бейз.
В Кентукки Стивен выиграет шапку из енота, как у Дэниела Буна.
В Тусоне ты увидишь, как пылает алый закат.
На Аллее вместе со своей семьей, попав под ливень, промокнешь до нитки,
И это же произойдет в поездке в «Мир Диснея».
Анита станет звездой шоу «Пока, пташка!».
Тело Анди вынесут в черном мешке.
И ты поедешь в Морхед, поедая пончики по дороге,
Чтобы показать Стивену колледж.

Ты заберешься внутрь огромной щуки из папье-маше
И навсегда станешь другом Тыковки, отдав ей половину своего яичного рулета.
В солнечных виноградниках Тосканы
Будешь восхищаться розовыми и желтыми цветами.
И жевать хрустящие соленые крендельки в Рок-Холл.

Ты услышишь Гордона Лайтфута на концерте колледжа.
И Рей скажет тебе, что он уволен.
Ты будешь наслаждаться нежным лососем, который Ханна приготовит на День матери,
Отпразднуешь день рождения «Битлз» в Вашингтоне.
А в четверг, в середине февраля,
метель накроет город.

И это всего лишь немногое из того, что произошло с той поры, как умер папа.
Ты видела все это? Ты была со мной в этом путешествии?

Следуя инструкциям своего терапевта, я пригласила девочку к себе домой, показала ей комнаты и познакомила ее со своим мужем и нашим котом.

Сейчас пойдем со мной туда, где я живу;
заманчиво звучит?
Балкон выходит на бассейн.
Здесь — две большие спальни
и маленький рабочий кабинет.
Мне нравятся восточные ковры и раздвижные двери.
Вот Рей — мой муж и Тыковка — наша бабушка-кошка.

Я предложила ей сесть и спросила, есть ли у нее какие-нибудь вопросы.

Смотри, какой уютный диванчик.
Хочешь присесть?
Прижмись ко мне, и я накрою тебя пледом.
Его любит Тыковка, она спит на нем каждую ночь.

Ты хочешь спросить о чем-то или что-то сказать?
Я здесь и внимательно тебя слушаю.

И она спросила. Сначала она захотела понять, почему папа умер. Я проговорила этот вопрос вслух, и терапевт помог мне ответить молча, про себя.

Почему умер твой папа?
Как хорошо, что ты спрашиваешь!
Но здесь нет простого ответа.
Иногда люди болеют и иногда они умирают.
И иногда мы не можем предвидеть этого.
И хотя никто не сможет занять его место
и ты всегда будешь скучать по нему,
Я клянусь тебе, что будет много людей в твоей жизни,
Которые будут заботиться о тебе и помогать тебе, когда нужно.
Ты будешь их любить и учиться у них.

Мы проделали это путешествие несколько раз, используя разные опорные воспоминания. Каждый раз девятилетняя «я» задавала разные вопросы, и терапевт подсказывал подходящие ответы. Я по-прежнему давала ей возможность высказываться, побуждала ее к тому, чтобы делиться со мной своими мыслями.

Знаю ли я, будешь ли ты счастлива?
Конечно будешь! Я гарантирую.
Я вернулась к тебе, чтобы именно это сказать.
В твоей жизни будут счастливые времена —
улыбки, смех, веселье.
И иногда будут дни, когда будет грустно,
Но я здесь, чтобы помочь тебе в эти моменты,
и они никогда не станут фоном твоей жизни.


Есть ли еще что-то, что ты хотела бы сказать?
Я знаю, ты думаешь, что не должна говорить.
Но я вернулась, чтобы сообщить тебе, что это нормально —
Говорить о своих чувствах и страхах вслух.

Будет ли с твоей мамой все хорошо?
О да, с ней будет все в порядке.
Она взрослая и понимает, что жизнь не всегда справедлива.
Она печальна, но есть люди, которые помогут исцелить ее печаль.
И у нее будет много веселых приключений в ее собственной жизни:
Внуки, которых она будет обожать, и ученики, которым она поможет,
Дома, которые она любит обустраивать, и путешествия, в которые она отправится.

Почему тебе никто не сказал, что это не твоя работа —
Заботиться о счастье мамы?
Ну, иногда люди совершают ошибки, даже не понимая этого.
Ты выглядела так по-взрослому, так спокойно,
Что никто не мог подумать,
что ты можешь быть напугана и растеряна.
Мне жаль, что я не могла вернуться раньше,
Но как только у меня появился шанс,
я пришла за тобой.
Мне надо было вырасти и узнать много вещей, прежде чем
я смогла найти тебя.
И теперь я с тобой, и ты можешь спрашивать у меня
все, что ты хочешь.
Я постараюсь ответить так, чтобы было понятно.


У тебя есть еще вопросы?
Или что-то, что ты хочешь сказать?
Я всегда рядом — когда ты захочешь поговорить,
Я буду слушать.

Ты боишься разочаровать меня?
Тогда позволь взглянуть в твои глаза и сказать тебе:
Это невозможно! Ты не можешь разочаровать меня!
Я люблю тебя от макушки до кончиков пальцев ног
без всякой причины.
Безусловно, сверху донизу, каждую минуту, каждый день.
Зимой, весной, летом и осенью.
И если ты совершаешь ошибки — это нормально!
Совершая ошибки, мы учимся и растем.
И теперь мы всегда вместе, я помогу тебе,
если когда-нибудь ты почувствуешь себя неуверенно.

В промежутке между путешествиями мы делали небольшую остановку, чтобы передохнуть и поразмышлять. Я стала замечать, что после нескольких путешествий в прошлое воспоминание о смерти отца уже не вызывало сдавленности в груди и бурю в животе. Вместо этих тревожных ощущений девятилетняя «я» испытывала предвкушение, ожидая моего появления. Злые силы, которые водили хороводы внутри нее, превратились в крошечных порхающих бабочек; тиски, сковавшие ее сердце, разжимались.

В перерыве перед моим последним путешествием в прошлое я сказала терапевту, что девятилетняя «я» больше не хочет возвращаться туда; она хочет остаться со мной. Он спросил, можем ли мы просто побывать там еще один раз, и я согласилась. У нее был один последний вопрос.

Есть ли что-то, что тебе нужно делать?
Просто будь девятилетней.
Играй в крокет и в классики. Прятки и пятнашки.
На роликах катайся и с тарзанки прыгай.
Качайся на качелях, кружись на каруселях.
Скакалка, лыжи и коньки — занятий много!
И на лужайке бегай до упаду,
Сплети из одуванчиков венок.
Пожуй цветок клевера и укрась свои волосы
лютиками и фиалками.
Все взрослые заботы я возьму на себя.
Тебе ведь только девять.

Следуя указаниям терапевта, я в воображении обустроила пространство для сна у себя дома для девятилетней «я» и предложила ей остаться.

Скажи мне, милая, останешься со мной?
Я всегда буду заботиться о тебе.
У меня есть место для тебя и уютная кровать.
Вот твоя любимая кукла Шкипер и лошадка Гро.
В морозилке мороженое
и лимонад.
А на ужин я приготовлю то, что тебе нравится:
Свиные отбивные и картофельное пюре
с зеленой фасолью и помидорами.

Потом я попросила разрешения обнять ее. Когда она согласилась, я обняла ее, и терапевт произнес слова, которые помогли ей стать частью меня, раствориться во мне.

Можно я обниму тебя так крепко, что мы станем одним целым?

Это было одно из самых сильных переживаний в моей жизни.

В завершение сессии терапевт попросил меня, чтобы я в двух словах описала свои ощущения. Я сказала, что почувствовала «освобождение» и «воссоединение». Как бы ни банально это звучало, но я действительно ощутила цельность, как будто что-то поставили на место. Процесс был интенсивным и довольно эмоциональным — я много плакала на протяжении полутора часов. Возникло ощущение, похожее на сдирание корочки и обнажение раны, чтобы наложить целебную мазь и излечить ее.

Когда терапевт предложил мне работу по этому протоколу, я была настроена скептически. Мне было не совсем понятно, что мы собираемся сделать. Я думала, что мы каким-то образом донесем до девятилетней «я», что жизнь на поверку оказалась гораздо лучше, чем она ожидала, и убедим ее, что мир не так уж плох. Но поскольку я, будучи взрослой, смотрела на мир как на место, в котором много боли (это ведь и было запросом, с которым мы пытались работать), я не могла взять в толк, как это возможно. Однако я полностью доверяла своему терапевту и была открыта для нового опыта.

По мере того как мы раз за разом проходили линию времени, я начала понимать, что не пытаюсь ни в чем убедить себя девятилетнюю, во всяком случае, уж точно не использовала тех интеллектуальных рассуждений, которые мой рассудок изрекал годами. Мне кажется важным, что, когда мы проходили по опорным воспоминаниям, терапевт говорил, чтобы я «показывала» ей каждое из них. Он не говорил «расскажи ей о» или «напомни ей». Я не просто разговаривала с ней. Вместо этого я вытаскивала ее в настоящее время, указывая ей путь и уводя ее из того места, где она застыла в страхе и замешательстве. Просматривая снова и снова воспоминания из моей жизни в воображении, я интегрировала девятилетнюю себя в свое нынешнее «я». Она больше не стояла как вкопанная по самую щиколотку, вцепившись в этот велосипед, с чувством беспомощности, страха проявиться и незнания, что произойдет дальше.

Некоторые люди спрашивают, находилась ли я во время LI-сессии в измененном состоянии сознания, как если бы была под гипнозом. На это я отвечала, что не могу сравнить, поскольку никогда не подвергалась гипнозу. Близкая аналогия — состояние мечтания, когда ты полностью пробужден, но не присутствуешь в своем окружении, а живо представляешь в своей голове, как что-то происходит.

Как это работает? Существуют мудреные объяснения этого, но изложение подробностей я предоставляю специалистам. Когда я прочитала теорию, то вспомнила, почему в свое время решила не учиться на психолога. Вот мой дилетантский взгляд, приправленный терминами из теории LI.

В основе метода лежит тезис, что многие виды дисфункционального поведения вызваны «недостаточной нейронной организацией» — тем, что в связи с детской травмой или дефицитом ласки и внимания в детстве в мозгу образуются отдельные «нейронные сети», которые остаются изолированными. Нейронная сеть — это группа взаимосвязанных нейронов, то есть нервных клеток, которые передают информацию посредством электрических и химических сигналов в мозгу и во всей нервной системе. Теория утверждает, что именно в нейронных сетях и находят свое воплощение наши мысли и память.

Исследования показали, что мозг способен перестраиваться, что нейронные сети динамичны и изменчивы. Простыми словами, Интеграция Событий Жизни стремится воздействовать на психологическую дисфункцию путем переформирования нейронных связей внутри изолированной нейронной сети и последующей интеграции этой нейронной сети в мозг. Было также доказано, что, если активно представлять в воображении какие-либо действия, это может порождать мозговую деятельность, аналогичную той, которая сопровождает реальное выполнение этих действий. Кроме того, исследования указывают, что изменения в нейронных сетях наиболее вероятны, когда человек сосредоточен и эмоционально вовлечен. Опираясь на эти представления о том, на что способен мозг и при каких условиях происходят изменения, данный метод использует повторяющийся просмотр воспоминаний жизни, задействуя активное воображение, чтобы помочь создать новую «нейронную карту „я“».

Конкретно в моем случае это выглядело так. Как реакция на травму, вызванную смертью отца, и отсутствие поддержки взрослых в этот момент, возникло «чувственное состояние» — отдельный кусочек меня, который, не в силах справиться с событием, накрылся с головой одеялами и замкнулся внутри меня. На протяжении всей моей жизни, когда любое негативное событие или упоминания о негативных событиях вызывали те самые физические реакции, которые возникли у меня тогда в девятилетнем возрасте, — сдавленность в груди и бурю в животе — чувства запускали «исходное воспоминание» о том, как я стояла там, с велосипедом, пока моего папу уносили, а тот мир, который я знала, разваливался на куски.

В итоге каждый раз, когда со мной происходило что-то негативное, воспроизводилась та же физическая реакция и эта девятилетняя девочка внутри меня снова проживала травму смерти папы. По жестокой иронии оказалось, что тот самый механизм, который я использовала в качестве убежища и защиты от травмы, — создание этого «чувственного состояния» — начал работать против меня и в конце концов стал более губительным, чем сама травма. Пока в моей жизни горести и беды уравновешивались радостями, успехами и обычными, бытовыми, повседневными событиями, девятилетняя «я» продолжала испытывать только страх, боль и тревогу. Поэтому, несмотря на то что мое взрослое, рациональное «я» знало и понимало, что представление о мире как о месте, в котором случается только плохое, не соответствует действительности, девятилетняя девочка, переживающая исключительно негативные чувства, верила в это безусловно. Как будто в ее голове все время играла сломанная пластинка — «Жизнь ужасна, мир жесток» — снова и снова.

Благодаря терапии по методу Интеграции Событий Жизни произошло три вещи. Во-первых, терапия дала возможность моему взрослому «я» под чутким неустанным руководством терапевта оказать мне девятилетней помощь и поддержку, которой я не получила тогда, когда умер папа. Я обнаружила, что слова, которые терапевт предложил мне в качестве ответов на вопросы девочки, помогли ей осмыслить и пересмотреть свое отношение к смерти папы и стали одним из самых мощных аспектов этого опыта. Каждое путешествие проходило довольно быстро, и терапевту нужно было всякий раз с ходу отвечать на любые вопросы, которые у нее возникали, так, чтобы ответы соответствовали моим потребностям и были понятны моему девятилетнему «я». В литературе, посвященной этому процессу, утверждается, что для успешной работы по протоколу терапевт должен быть «целостным и эмоционально сонастроенным». Так оно и было.

Во-вторых, неоднократный просмотр воспоминаний всей моей/ее жизни дал девятилетней девочке во мне возможность испытать все многообразие жизни, которую она действительно прожила, достаточное количество раз, чтобы она сумела присвоить этот опыт. В результате она стала способной видеть свою жизнь как единое согласованное целое, с большим пониманием истинного порядка вещей. Иголка больше не застревала на одной дорожке, и за словами «Жизнь ужасна, мир жесток» следовало продолжение: «…так кажется порой; но в каждом дне я нахожу и радость».

Это осознание способствовало третьему изменению: «чувственное состояние» моего девятилетнего «я» было интегрировано в систему заново. Оно наконец смогло стать частью меня и оставить позади то единственное ужасное чувство, которое я испытывала на протяжении 49 лет. Теперь, когда это чувство ушло, а «чувственное состояние» интегрировано в систему, негативные события больше не будут триггером исходного воспоминания. Моя эмоциональная реакция может согласоваться с моим когнитивным пониманием; я могу не только знать, что мир — прекрасное место, но и ощущать это.

Я восприняла Интеграцию Событий Жизни как переконструирование или переписывание жизненного сценария, который был создан посредством восприятия мозгом и телом того, что было важно на тот момент. Я сумела переписать историю о том, как девятилетней девочке пришлось самой справляться со смертью отца, что было выше ее сил, историю, которую девятилетняя «я» перечитывала снова и снова и в которой никогда не было счастливого конца. В версии, написанной при помощи Интеграции Событий Жизни, эта девятилетняя девочка получила поддержку, в которой нуждалась, и узнала, что в этой истории есть и другие главы, не связанные с катастрофой. Освободившись от боли потери папы, она перешла в настоящее.

Действительно ли это работает? Прошло всего несколько дней, и при этом я вижу подтверждения, что да. Когда я вспоминаю смерть своего отца сейчас, меня больше не переполняют ощущения тревоги, которые я испытала тогда. Я помню, что мне было плохо, я могу даже вспомнить давление в груди и бурю в животе, но я больше не испытываю этих ощущений. Мое воспоминание больше не обрывается сценой, где я просто стою неподвижно, вцепившись в велосипед. Теперь я вижу продолжение: как я начинаю двигаться, ставлю велосипед в гараж, что и было на самом деле и о чем я вспомнила в процессе Интеграции Событий Жизни.

Есть и другие наглядные подтверждения: через день после сессии я убирала в запасной спальне и наткнулась на халат сына, который страдает шизофренией. Раньше, до Интеграции Событий Жизни, эта находка вызвала бы у меня ту же сдавленность в груди и бурю в животе, как тогда, когда умер мой отец. Напомнив о моем сыне и его тяжелом положении, этот халат запустил бы чувства беспомощности и тревоги и на уровне, который я даже не сознавала, вернул бы меня к исходному воспоминанию о смерти отца. В процессе Интеграции Событий Жизни я сумела помочь своему девятилетнему «я» пережить эти чувства, дать той девочке во мне взрослое руководство и поддержку, не полученную тогда, когда умер отец, и, кроме того, показав ей картинки ее жизни, которые выходили за пределы этих чувств, оставить эти чувства позади. В результате халат моего сына не заставил меня глубоко вздыхать, а мои глаза слезиться; это был просто халат.

Раньше я недоумевала, как вообще кто-то может существовать в мире и не испытывать при этом обескураженности. Я жила в состоянии обреченности, всегда ожидая потенциальные проблемы. Я верила в закон Мерфи: «Если что-то может пойти не так, так оно и будет» и в целом исповедовала философию Мерфи: «Улыбнись… ведь завтра, скорее всего, будет еще хуже». Я считала себя не пессимистом, а реалистом, исходя из событий своей жизни. Да, я не оптимист, но с какой стати, спрашивала я, кому-то в принципе быть оптимистом? Как это люди не понимают, что они должны быть постоянно готовы к тому, что жизнь преподнесет им очередной кризис, что за углом их ждет следующая беда, что в любой момент земля может уйти из-под ног, что пресловутый свет в конце тоннеля — это на самом деле приближающийся поезд? Они что, не видят, что смысла надеяться и пытаться нет, что ничто никогда не станет лучше? Жизнь казалась невыносимым бременем, и были дни, когда я сомневалась, что у меня хватит сил выдержать еще хоть одну минуту.
Сейчас я с трудом вспоминаю, что чувствовала себя так.

Вместо этого я смотрю в будущее с его возможностями. Я думаю, чувствую, что готова проживать тайну, а не выдерживать суровое испытание. А самое главное, я чувствую себя хорошо СЕЙЧАС. Никакие затруднительные обстоятельства моей жизни не поменялись (мой муж по-прежнему безработный, у моего сына по-прежнему шизофрения и так далее), но мысль об этих обстоятельствах больше не вызывает тех ощущений отчаяния. Хотя я по-прежнему обеспокоена этими ситуациями и надеюсь на улучшение, я вижу их в общем контексте своей жизни. И хотя ничего не поменялось, все стало по-другому.

Например, на днях я позвонила сыну, и когда он спросил, как у меня дела, я с энтузиазмом ответила: «Все прекрасно!» Он помолчал и ответил: «Не помню, чтобы ты хоть раз говорила так раньше». И еще такой момент: мой прежний терапевт просил меня оценивать мое текущее эмоциональное состояние по шкале от одного до десяти, где единица значит «ужасно», а десять — «прекрасно». Обычно я находилась где-то между тройкой и семеркой, и однажды мне пришло в голову сказать ему, что выше семи все равно никогда не будет, что лучше этого я никогда себя не чувствовала во взрослом возрасте, за исключением нескольких исключительных событий типа замужества или рождения детей. На днях (а это был самый обычный день) я оценила свои чувства на девятку.

И вот еще одно открытие, одно из моих любимых: на сессии с терапевтом до Интеграции Событий Жизни я рассказала ему, что недавно видела футболку с надписью «Жизнь хороша» и подумала, что никогда не стала бы носить такой слоган и никогда не поверю в эти слова. Теперь я хочу купить в интернет-магазине по одной такой футболке на каждый день недели.

Раньше я проговаривала для себя позитивные аспекты каждой ситуации, и зачастую это удавалось мне лишь после того, когда мой терапевт указывал мне на них. Даже тогда я делала это неохотно, скрепя сердце. Любое такое признание часто сопровождалось словами «ну да», «видимо, так» или «но ведь…». Это было утомительно и выматывало. Теперь я обнаруживаю, что сама замечаю, без подсказок и оговорок, сколько в моей жизни хорошего. То, что раньше давалось такими усилиями, теперь кажется естественным. Даже прозак не имел такого эффекта.

Я продолжаю проверять на прочность свое новое отношение к жизни, и результаты меня радуют. Если что-то напоминает мне о шизофрении сына или о моем пошатнувшемся финансовом положении, я быстро отслеживаю свою эмоциональную реакцию. Как хорошо пропеченный пирог, я «спружиниваю»; я не завязаю в тесте, как было бы раньше.

Что теперь? Не знаю. После почти 49 лет мое нынешнее состояние мне в новинку. Не быть прикованной к прошлому, освободиться от травмы, связанной со смертью отца, больше принимать жизнь вместо обреченности, чувствовать то же, что понимаю головой. Тяжесть ушла с души; туча рассеялась. Как сказала мне одна подруга, я дышу чистым, свежим воздухом. Я стремилась к этому многие годы, пусть даже не понимая, чего именно ищу, поэтому сейчас я просто наслаждаюсь моментом.

Дженис Пенья
6 марта 2014 г.